Исследования морфологической и динамической сторон деятельности составляют единый историко-логический процесс развития общепсихологической теории деятельности.
(3) Особенно важно подчеркнуть, что принципиальная методологическая несостоятельность всех без исключения направлений немарксистской психологии заключается в том, что ни в одном из них не обнаруживалась концепция человека, которая могла бы указать психологам на качественные своеобразия психики и поведения человека.
Положение, в которое привел «истинный бихевиоризм» Скиннер, естественно, вызывало разочарование. В этом публично признался и сам Скиннер в своей последней монографии «О бихевиоризме»: «Мы не можем сказать, что наука о поведении потерпела неудачу, но в ней имеются трещины» (Skinner, 1974, р. 251). В этой же книге автор обращался к деловым кругам и американской общественности со специальным призывом вернуться к рабочей концепции человеческого поведения, которую предлагали би-хевиористы.
Надо отметить, что среди всех названных агентов подкрепления деньги, как подчеркивает Скиннер, занимают самое главное, центральное место. Вот почему «технологию поведения» считали, как на это указывали и американские критики Скиннера, приемлемой для современного американского общества. Капитал несет в себе самые всеобъемлющие подкрепления, потому что в его руках все главные контрольные агенты.
Последним шагом «бихевиоризации» человека и человеческого общества стала попытка Скиннера внедрить в социальную практику установленные оперантным бихевиоризмом закономерности и создать своего рода «социальную технологию» или технологию поведения, в которой и находит свое воплощение идея Уотсона об управлении человеком.
Представления об общей картине деятельности необходимо уточняются при переходе к анализу того или иного конкретного вида деятельности. Существенным шагом в развитии общепсихологической теории деятельности стали исследования O. K. Тихомирова и его сотрудников в области мыслительной деятельности. Логика исследования мышления как деятельности привела O. K. Тихомирова к постановке и разработке таких проблем как проблема познавательной потребности и ее роли в интеллектуальной деятельности, групповой и личностной обусловленности познавательной потребности человека, проблема эмоциональной регуляции мыслительной деятельности и эвристической функции эмоций. Большое внимание O. K. Тихомиров уделял исследованию целеобразования. Работы O. K. Тихомирова, направленные на выделение специфических особенностей психических процессов, наглядно демонстрируют бесперспективность информационного подхода как возможного пути развития психологии, способствуют утверждению деятельностного подхода к изучению психики (Тихомиров, 1975).
Значение того или иного понимания предмета, а следовательно, и принципиального метода науки, определяются не столько тем, что найдено, разработано, достигнуто, сколько возникающими в русле данной теории перспективами дальнейших исследований. Что касается введения в психологию категории предметной деятельности в качестве фундаментальной, а психологического анализа деятельности — в качестве метода решения проблем, вставших в ходе развития психологии, то важнейшее заключается в перспективах. Сделанное следует понимать как выработку предпосылок, определяющих дальнейший ход развития психологии, как создание каркаса психологической науки. Чем дальше развивалась общепсихологическая теория деятельности, тем большее число различных психологических проблем, начиная от методологических и общетеоретических и кончая конкретными исследованиями психических процессов, а также применением полученных в исследованиях результатов в практике, находило в этой теории свое отражение. В этом и состоит эвристическое значение введения категории деятельности в психологию.
Следует подчеркнуть, что главный смысл введения категории деятельности как предмета психологии состоит в том, что изучение психики должно проводиться, исходя из анализа строения деятельности, понимаемой как особое движение, порождающее психику, в котором она функционирует. Подобное понимание деятельности указывает на то, что психология подходит к деятельности человека не только с ее внешней стороны, а во всей ее полноте, как к несущей в себе психику. Это определение учитывает в полной мере активную роль психики по отношению к деятельности. Все сказанное обусловливает последовательно материалистическое понимание психики и подлинно объективный метод ее исследования.
Сказанное помогает понять одно из важнейших положений психологической теории деятельности, состоящее в том, что психические функции, «явления сознания составляют реальные моменты в движении деятельности» (.Леонтьев, 1975, с. 123). Однако данное положение ни в коем случае нельзя трактовать как психологизацию всей человеческой деятельности, рассматривающуюся как отождествление психики с конкретной деятельностью (Пономарев, 1971). Оно лишь раскрывает действительную функцию психики по отношению к жизни человека, порождающей психические функции, что представляет собой реальную возможность окончательного исключения из психологии эпифеноменализма. Следует особенно подчеркнуть, что вместе с вышеприведенным выводом о том, что деятельность входит в самый процесс психологического отражения, в его содержание и порождение, данное положение привело А. Н. Леонтьева к важнейшей идее неотторжимости психического отражения от порождающих его и опосредствуемых им моментов человеческой деятельности (Леонтьев, 1975, с. 12). Взятая в этом движении деятельность и входит в предмет психологии, «…но не особой своей "частью" или элементом, а своей особой функцией. Эта функция полагания субъекта в предметной действительности и ее преобразования в форму субъективности» (там же, с. 92).
Оперантная трактовка ценности по сути близка к ее субъективной идеалистической интерпретации в том смысле, что и та и другая с особым акцентом подчеркивают ее субъективную сторону, лишь с одной, но существенной разницей, заключающейся в том, что в то время как идеалистическая интерпретация рассматривает ценность как нечто субъективное, относящееся к области чувств, желаний, эмоций и т. п., скиннеровская понимает ее как оперант-ные движения, идущие от индивидуального организма по направлению к положительным подкрепляющим стимулам. Более того, обе эти трактовки считают, что вещь имеет ценность лишь тогда, когда она удовлетворяет (прямо или косвенно) потребность субъекта.
Психологический анализ строения деятельности способствовал новому решению проблемы предмета психологии. Одна из трудностей, встающих на пути последовательного введения категории деятельности в психологию, состоит в том, что деятельность должна быть найдена как предмет психологии, ибо деятельность вообще не может быть представлена сама по себе как предмет какой-либо конкретной науки. Так обстоит дело с предметом любой науки — от политической экономии, социологии до общей биологии, физиологии и нейрофизиологии, — который в своем эмпирическом бытии еще ничего не говорит о том, предметом какой науки он является. В этом отношении деятельность не представляет собой исключения. Необходимо рассмотреть систему деятельности внутри некоторого движения, в котором осуществляются порождение и функционирование психического образа, отражения реальности индивидами. На уровне человека речь идет, в частности, о порождении и функционировании сознания. Взятая в этом движении деятельность и входит в предмет психологии, согласно концепции А. Н. Леонтьева.
В оперантном бихевиоризме понятия «ценность», «свобода» и «достоинство» получили своеобразную трактовку в ходе полемики против субъективной психологии, с одной стороны, и претворения бихевиористских принципов объяснения и формирования поведения в жизнь индивида и общества — жизнь поведенческую, не имеющую ничего общего с принятой до сих пор моралью, с другой стороны.
Итак, положение об общности строения внешней и внутренней деятельности и вытекающее из него учение о трансформациях, переходах между внешними и внутренними формами деятельности впервые в истории психологии открыли возможности преодолеть замкнутость сознания внутри субъекта, дуалистическое противопоставление психической деятельности практической, предметной деятельности. Тем самым, созданная А. Н. Леонтьевым психологическая теория о строении деятельности несла в себе реальное решение поставленной Л. С. Выготским и С. Л. Рубинштейном проблемы единства сознания и деятельности.
Вместе с тем действие всегда должно отвечать конкретной задаче, понимаемой как цель, данная в определенных условиях. Связанные с этими объективно-предметными условиями способы осуществления действия называются операциями.
Одно из основных понятий социального бихевиоризм Скиннера — понятие «культура». Оперантный бихевиоризм придает в формировании поведения человека решающую роль окружающей среде, и в первую очередь культурной. Культура, согласно Скиннеру, — это социальная среда, которая в свою очередь сводится к социальным условиям, а последние понимаются как наборы подкрепляющих случайностей, которые один человек получает от другого. Появившись на свет с прирожденными данными, ребенок, становясь членом общества, начинает усваивать репертуар поведения под воздействием возникающих в культурных обстановках подкреплений, большинство из которых представлено ему другими людьми. В то же время, как без индивидов не существует ни рода, ни семьи, ни нации, ни класса и т. п., так и культура не существует в стороне от поведения индивидов, которые поддерживают ее практикой. А индивид — всегда тот, кто «ведет себя» («behave»), воздействуя на окружение, и сам изменяется в зависимости от последствий этих актов, поддерживая социальные порядки. Другими словами, культура состоит из действий (в бихевиористском смысле слова) людей. Эта практика несет в себе подкрепления, служащие основанием для формирования соответствующего поведения.
Если можно считать верным рассуждение Скиннера о том, что каждый психолог, если он собирается стать на научную точку зрения, должен принять четкое отрицательное отношение к «гомункулусу», существовавшему в традиционной психологии как первоисточник всего того, что шло от человека, то нужно с огорчением признать, что из науки, основанной на общем тезисе о полном механистическом замещении функций и роли этого «человечка» средой, научной психологии не вышло!
Общепсихологическая теория деятельности исходит из истори-ко-материалистического положения о том, что человек, чтобы жить, должен осуществлять свои взаимодействия с окружающей его реальностью посредством деятельностей, включающих процессы присвоения общественно-исторического опыта и созидания предметного мира. Деятельность человека рассматривается не как цепь реакций, движений и т. п., а как единица жизни. Отдельная или особенная деятельность представляет собой «сложную совокупность процессов, объединенных общей направленностью на достижение определенного результата, который является, вместе с тем, объективным побудителем данной деятельности, то есть тем, в чем конкретизируется (в чем "опредмечена") та или иная потребность субъекта» (Леонтьев, Панов, 1963, с. 415). Какие же процессы имеются здесь в виду? Они раскрываются при анализе той структуры «отдельной деятельности», которую называют ее макроструктурой, а ее анализ — макроанализом.
Проблема развития психики у ребенка всегда привлекала внимание психологов, поскольку при ее решении отчетливо проявляются основные принципы психологии, и вместе с тем она представляет собой последнюю инстанцию перед выходом теории в педагогическую практику. Психическое развитие вообще, развитие способностей в частности, понимается, с точки зрения психологии деятельности, не как процесс выявления или проявления первоначально присущих данному человеку качеств внутренних психических процессов и выполнения соответствующих операций или способов действий, а как процесс порождения деятельностью прижизненных новообразований. Последний обозначает то, что субъект должен осуществить деятельность, адекватную той, которая воплощена в данном продукте, а не как усвоение готовых продуктов (Леонтьев, 1960).
А. Н. Леонтьев постоянно подчеркивал, что для того, чтобы жить в окружающем его предметном мире, человек должен производить свои деятельности по отношению к этому миру, создавая предметы, усваивая содержащиеся в них способы употребления и, пользуясь ими, удовлетворять те или иные свои потребности. Это и есть сама жизнь человека, которая определялась А. Н. Леонтьевым как «совокупность, точнее, система сменяющих друг друга деятельностей» (Леонтьев, 1975, с. 81). Такое определение человеческой жизни отличалось от бывших ранее: как проявления «абсолютной мировой идеи» (Гегель) или таинственной «жизненной силы» (Бергсон), или «живого потока мысли» (Декарт), «потока различных состояний сознания» (Джемс), «течения активности» или «потока поведения» (Уотсон). Следует отметить, что жизнь, понимаемая как совокупность сменяющих друг друга деятельностей, не сводится к поведению как сумме неких механических действий или органических операций. В общепсихологической теории деятельности речь идет не просто о человеке — носителе вызывающегося или выделяющегося поведения, а о человеке как субъекте общественных отношений. Реализуя эти отношения в деятельности, человек осуществляет свои связи с природой, обществом, другими людьми. Психология деятельности изучает различные формы психического отражения, которые порождаются этими связями. Последние включают в себя предметный мир и субъекта как два полюса процесса взаимодействия человека с окружающей его реальностью.
Бесконечные споры в истории американской психологии о сущности человека вызваны, в частности, бихевиористским пониманием его природы. В ответ на мнения о том, что в бихевиоризме человеку совсем нет места, что эмпирический бихевиорист нападает на
«Развитие значения не является, — писал А. Н. Леонтьев, — результатом факта речевого общения. За развитием значения всегда лежит развитие деятельности. Мы пробовали также показать, что изменение значения является результатом того, что обобщение приводится в движение, вступая с ним в противоречие. Новое более высокое обобщение является продуктом деятельности субъекта» (там же\ курсив наш. — Ф. М.Х.).
Итак, изучение различных форм предметной деятельности действительно является ключом к познанию психических функций человека. В их деятельностной природе, которая раскрывается в процессе приобретения психическими функциями предметности, заключается общественно-историческое содержание психики человека. Рассмотренные исследования были ярким экспериментальным доказательством истинности высказанного Выготским положения о том, что за психикой, за сознанием лежит жизнь — общий ориентир для построения исторической человеческой психологии. Тем самым они внесли свой достойный вклад в утверждение деятельно-стного подхода в изучении человеческой психики. Этот подход должен быть применен в исследовании всех психических функций человека. В докладе «Процесс овладения учащимися научными понятиями», прочитанном 17 марта 1935 года, А. Н.Леонтьев с позиций деятельностного подхода попытался разработать проблему значения слова, понятия (Леонтьев, 2003, с. 316—350). В докладе была освещена проблема порождения и развития значения слова, понятия у ребенка, и была доказана деятельностная природа понятия.
В концепции Скиннера организм понимается как то, что воспроизводит то или иное оперантное поведение в соответствии с той или иной обстановкой. Продолжая традиции Уотсона, для которого психологически человек остается «комком непроанализированной протоплазмы», Скиннер отказывается видеть какие-либо принципиальные различия между животным и человеком, и вследствие этого переносит все выводы, полученные при исследовании животных, на человека. С подкупающей откровенностью Скиннер заявляет: «Человек — это нечто большее, чем собака; но в рамках научного (читай — функционального или бихевиористического. — Ф. М.Х.) анализа он подобен собаке» (Skinner, 1971, р. 201). Такое определение человека вполне устраивало, пользуясь словами Н. Хомского, «странный вариант» (Chomsky, 1972, р. 16) бихевиоризма, следовавшего за ставшим традиционным в «S—R психологии» девизом «Как хороша собака!» в противоположность девизу одного из шекспировских героев «Как хорош бог!» (Skinner, 1971, р. 201).
Таким образом, в качестве предмета психологических исследований Скиннер взял только внешнее поведение, понимающееся как реактивная, двигательная сторона деятельности человека и подвергающееся наблюдению со стороны и операционалистичес-кому анализу.
Приверженцем такого подхода к изучению поведения Скиннер оставался на всем протяжении своей деятельности. Это подтверждается тем, что «оперант» оставался центральным понятием в скинне-ровской концепции и вместе с тем одним из главнейших инструментов «бихевиоризации» человека, его поведения и общества.
Прямая преемственность Скиннера по отношению к классическому бихевиоризму проявилась прежде всего в том, что предметом исследований по-прежнему считалось поведение организма, понимаемое как то, что «организм делает, или точнее — то, что делает один организм и наблюдает другой» (Skinner, 1938, р. 6). Это движения организма или его частей, возникающие в ответ на идущие от внешнего мира воздействия на него. Вся функция живого организма и заключена в этих движениях. Понятие поведения, как известно, всегда занимало центральное место в бихевиоризме, и это давало Скиннеру основания считать, что главная заслуга Уотсона перед психологией состояла именно во внесении им решающих изменений в наше представление о поведении (Skinner, 1974). Сам же Скиннер внес решающие изменения в представление о поведении Уотсона. Поведение в скиннеров-ской системе получило новые характеристики в новом названии — «оперантах», и само, таким образом, стало называться оперантным. Оно было выдвинуто в качестве одного из трех видов поведения — безусловного, условного и оперантного, — базирующихся на соответствующих основаниях: врожденных, условно-рефлекторных и опе-рантных. Была осуществлена, таким образом, попытка представить историю науки о поведении в виде трех последовательных этапов в развитии взглядов на поведение, связанных с именами как Р. Декарта, И. П. Павлова, так и самого Б. Ф. Скиннера (Skinner, 1971).
Итак, усвоение ребенком логики орудия, за которым стоит распредмечивание, должно быть положено в основу процесса организации поведения ребенка. В этом и заключается психологическое значение того известного всем факта использования ребенком простейших видов ручного труда, предметов обихода. Другими словами, пользование различными предметами привело детей к «качественной перестройке» (там же, с. 216) их деятельностй. Благодаря усвоению ребенком общего принципа употребления орудия и примене К такому же мнению по поводу кёлеровских исследований интеллекта шимпанзе позже пришел и А. Валлон. Верно указывая на то, что использованная антропоидом палка никогда не будет орудием, а в лучшем случае лишь магической палкой, посредством которой антропоид осуществляет разнообразные эффекты, он писал: «Деятельность, на которую способно животное… не учитывает всей структуры предмета, а только то средство, в котором животное нуждается в данный момент» (Валлон, 1956, с. 85). Предметность человеческих действий определяется не столько внешней формой и соотношениями между ними, сколько их внутренней структурой, то есть теми или другими вложенными в них операциями, необходимыми для выполнения того или иного действия. В этом смысле Валлон писал, что «интеллектуальные констелляции подчинены реальной структуре вещей» (там же, с. 197; курсив наш. — Ф. М.Х.).
В современной психологии видное место занимает концепция социального бихевиоризма Б. Ф. Скиннера. В чем же заключается ее сущность? Почему она привлекает к себе внимание?
В первой половине 1930-х годов в свете этого положения был выполнен ряд исследований, в которых изучались практические действия детей раннего возраста, в частности, при применении орудий труда. В эту серию работ входило исследование П. Я. Гальперина «Психологическое различие орудий человека и вспомогательных средств у животных и его значение» (1998), где было показано, что у животных и у детей с самого начала орудия как бы действуют по натуральной, биологической логике, а затем орудия начинают детерминировать строение действия. Были поставлены опыты, в которых в четырехгранный деревянный колодец засыпались неудобные предметы шарообразной формы. Задача испытуемых
Но можно ли посредством внутреннего состояния организма или состояния нервной системы преодолеть «гипотезу непосредственности», о которой говорил Д. Н. Узнадзе (1963, с. 7)? Ответные реакции опосредованы работой мозга, внутренним состоянием организма. Это мало чем отличается от замкнутой в организме «опосредованное™» у Халла, имеющей единственным входом воздействие со стороны стимулов и выходом — реагирование со стороны эффекторов организма. Следовательно, предложенная здесь опосре-дованность оставалась такой же прямолинейной, какой она была в психологии поведения. Принцип непосредственности не может быть преодолен через введение такой «промежуточной переменной» как состояние нервной системы или организма в целом, потому что и в необихевиористской схеме это состояние оказывается лишь в связи стимула-реакции.
