В первой половине 1930-х годов в свете этого положения был выполнен ряд исследований, в которых изучались практические действия детей раннего возраста, в частности, при применении орудий труда. В эту серию работ входило исследование П. Я. Гальперина «Психологическое различие орудий человека и вспомогательных средств у животных и его значение» (1998), где было показано, что у животных и у детей с самого начала орудия как бы действуют по натуральной, биологической логике, а затем орудия начинают детерминировать строение действия. Были поставлены опыты, в которых в четырехгранный деревянный колодец засыпались неудобные предметы шарообразной формы. Задача испытуемых
Далее »
Но можно ли посредством внутреннего состояния организма или состояния нервной системы преодолеть «гипотезу непосредственности», о которой говорил Д. Н. Узнадзе (1963, с. 7)? Ответные реакции опосредованы работой мозга, внутренним состоянием организма. Это мало чем отличается от замкнутой в организме «опосредованное™» у Халла, имеющей единственным входом воздействие со стороны стимулов и выходом — реагирование со стороны эффекторов организма. Следовательно, предложенная здесь опосре-дованность оставалась такой же прямолинейной, какой она была в психологии поведения. Принцип непосредственности не может быть преодолен через введение такой «промежуточной переменной» как состояние нервной системы или организма в целом, потому что и в необихевиористской схеме это состояние оказывается лишь в связи стимула-реакции.
Далее »
В советской психологии наиболее разработанную и последовательную систему представлений о деятельности имеет общепсихологическая теория деятельности, развиваемая в работах А. Н. Леонтьева и его школы. Психологический анализ деятельности основывается на рассмотрении предметной деятельности как особой формы движения, а именно движения порождения и функционирования психического отражения реальности индивидами.
Далее »
В истории необихевиоризма Кларк Халл был признан одним из выдающихся теоретиков. Он «выдвинулся на самое достойное место в современной психологии» (Wolman, 1960, р. 105). Его вкладом в психологию считали, главным образом, внесение им дедуктивно-математических методов в исследование поведения. Халловская система, состоящая из ряда постулатов и выводов, интересна как новый вариант бихевиоризма, присоединивший свой голос к учению о промежуточных переменных.
Далее »
Поведение в «субъективном бихевиоризме» по-прежнему, как и во всем бихевиористском движении, понимается как серия последовательных операций (движений), а деятельность человека как «поток поведения» или «поток действия», обозначенный как система ТОТЕ, и, наконец, сам человек — как организм или вычислительная машина. Как и в классическом бихевиоризме, в необихевиоризме представления о предмете психологии охватывают и поведение, и представление (План), но в действительности охватывают лишь часть предметной, продуктивней деятельности. Более того, эта часть рассматривалась в «вакууме между познанием и действием» (там же, с. 24), что и равнозначно замкнутой системе организм—среда. Целиком и полностью сохраняется отрыв поведения, символической деятельности человека от его трудовой деятельности. Асоциальное понимание поведения человека, антиисторический взгляд на человека, характерные для всякого бихевиоризма, как раз и не позволили «субъективным бихевиористам» раскрыть подлинную суть человеческой психики и ее настоящую функцию в жизни.
Далее »
Следуя принципу диалектического детерминизма, Рубинштейн вернул психологии «образ в неразрывной связи с психической деятельностью» (Рубинштейн, 1959, с. 40) как предмет психологического исследования, утерянный бихевиористским и другими механистическими направлениями. Образ представляет собой конечный результат психического, понимаемого как процесс или деятельность, то есть как возникающее в процессе взаимодействия человека с миром. Другими словами, образ является результативным выражением психической деятельности. Именно образы и составляют ту внутреннюю деятельность, которая направлена на мысленное восстановление объективной реальности с целью активно воздействовать на последнюю. Вместе с динамическими закономерностями высшей нервной деятельности образы составляют те внутренние условия, которые преломляют воздействие внешних причин. В этом смысле Рубинштейн писал: «Диалектико-материалистическое понимание детерминизма опосредствует связь рефлекторной теории с теорией отражения и как бы объединяет их в единое целое» (там же, с. 214).
Далее »
Важно высказывание Рубинштейна о том, что психологические процессы суть не деятельность, а только активность (Рубинштейн, 1973, с. 99). Деятельность и активность отличаются по наличию или отсутствию эффективного воздействия, изменения окружающего. Деятельность рассматривалась как обращенные вовне процессы, а активность, психические процессы (мышление и пр.) — как протекающие внутри явления. Первые процессы представляют собой форму внешнего протекания психических особенностей, их выражения: «Все внутренние психические особенности действия или операции в принципе могут найти себе выражение в особенностях его внешнего протекания» (Рубинштейн, 1935, с. 51). В результате деятельность по отношению к психическому выступает лишь как средство для проявления последнего, следовательно, и для его познания, то есть как условия, необходимые для протекания психических явлений.
Далее »
В своей статье Рубинштейн указал на то, что действие имеет опосредованную структуру, что опосредствующий действие идеальный план, которым является сознание, психика как идеальное отражение среды и который включается между наличной сйтуацией и действием, высвобождает последнее из исключительной зависимости от непосредственно наличной ситуации. Действия человека, «становясь опосредствованными, могут определяться не только стимуляцией, исходящей из непосредственно наличной ситуации, но и целями и задачами, лежащими за ее пределами» (там же, с. 29). В этом Рубинштейн видел преодоление механистического понимания действия, которое присуще бихевиористским понятиям. Вместе с тем стало возможным сделать психику, сознание действительным предметом содержательной и реальной психологии, избежав как допущенного бихевиористскими направлениями игнорирования психики и сознания, так и принятого старой психологией интроспективного понимания психики и сознания.
Далее »
«Деятельность человека, — писал Рубинштейн, — не реакция на внешний раздражитель, она даже не делание, как внешняя операция субъекта над объектом, — она "переход субъекта в объект"» (1973, с. 25), а вместе с тем и переход от объекта к субъекту. Говоря языком юного Маркса, человеческая деятельность понимается как опредмечивание субъекта и распредмечивание объекта (там же, с. 24—25).
Далее »
Независимые промежуточные зависимые
Далее »
Четвертое десятилетие XX века, когда по-настоящему началась научная деятельность С. Л. Рубинштейна (1889—1960), известного советского психолога, внесшего значительный вклад в психологическую науку, рассматривалось в истории советской психологии как годы ее продолжавшейся перестройки. Советские психологи стали яснее осознавать, что построение новой психологии должно осуществляться, как указывал Выготский еще в 1926 году, своим путем. Она нуждалась в специфическом для нее подходе, который воплощал бы дух марксистской философии и способствовал претворению его в психологических теоретических и экспериментальных исследованиях, способных раскрыть закономерности психической жизни человека.
Далее »
В процессах дифференцировки и манипуляции, о которых шла речь, имеются две стороны: свойства предметов, по которым осуществляется различение или которые служат основанием для моторного манипулирования, с одной стороны, и ожидания организма, сформировавшиеся на основе опыта — с другой. Для обозначения первых Э. Толмен использовал термины «дискриминанда» и «манипулянда», а для последних соответственно — «ожидание дискриминанды» и «ожидание манипулянды» (там же). Отмечаются непосредственные дискриминанды и манипулянды, которые соответствуют в данный момент определенной группе стимулов. Эти стимулы названы «знаковым объектом» (там же, р. 83). Наряду с этими стимулами были выделены и «сигнификативные объекты», или, короче, «сигнификаты», представляющие собой более отдаленные объекты, относительно которых формируется в организме более отдаленное ожидание того, что возникнет в будущем. Это и есть третий вид ожидания, который Толмен называл целенаправленным намерением, основанным на связи сигнификата с «объектом-знаком».
Далее »
Принятое в новой системе понятие стимула намного шире и конкретнее, чем сложившееся в классическом бихевиоризме. Всякое поведение, согласно одному из толменовских постулатов, определяется особенностями окружающей среды в соответствии с удовлетворением органических особенностей. Поэтому Си М, наряду с 5, выступали в качестве определяющих поведение стимулов. В этом смысле намеренное поведение понималось как целесообразное. Понятия намерения, целесообразности Толмен трактовал в биологическом духе, что полностью адекватно для объяснения поведения животных.
Далее »
Следует отметить, что в отличие от Мак-Дугалла, у которого он заимствовал понятие намерения, Толмен, возможно, имел в виду совершенно объективное, в бихевиористском духе, определение целенаправленности. Как аспект поведения, намерение рассматривалось этим представителем «нового бихевиоризма» в связи с объектами-целями, как функция этих объектов. При этом объект-цель имеет решающее значение: как только он исчезнет, поведение тут же прекращается. «Короче говоря, — писал Толмен, — намерение имеет место и доступно описанию всякий раз, когда утверждение объекта-цели с необходимостью указывает на (1) константность объекта-цели, невзирая на изменения в приспособлении с промежуточными преградами, или (2) на изменения в конечном направлении, соответствующие изменению позиции объекта-цели, или (3) прекращение активности тогда, когда данный объект-цель полностью исчезнет» (Tolman, 1953, р. 34).
Далее »
Теория Э. Толмена имеет одновременно несколько разных названий — молярный, намеренный и операционалистический бихевиоризм. Определяя отношение теории Толмена к направлениям того времени, историки науки называли его учение «смесью бихевиоризма с гештальтизмом» (Рубинштейн, 1959, с. 287), его же самого — «чародеем, который поженил воду с огнем, объективное с субъективным, поведение с сознанием, механизм с конечной целью» (Tilquin, 1950, р. 404).
Далее »
Выготский указывал на одну возможность, а именно на обращение в исследовании «утаенного» плана сознания к аффективно-волевой сфере. Он неоднократно подчеркивал, что познание сознания немыслимо без исследования мотивационного «утаенного» плана сознания, без анализа аффективно-волевых тенденций, обусловливающих пристрастность психических процессов. Об интересе Выготского к аффективно-потребностной сфере — к жизни, стоящей за сознанием, свидетельствует его последний, так и не завершенный труд «Учение об эмоциях» (Выготский, 1984 б).
Далее »
Ответы на эти воздействия, перцептивные или словесные, рассматривались как субъективные описания того, как индивид воспринимал ситуацию.
Далее »
Основы необихевиоризма были заложены в статье Толмена «Новая формула бихевиоризма», опубликованной в 1922 году. В этой работе было высказано мнение о том, что «S—R психология» главного бихевиориста Дж. Уотсона — это просто физиология, а не бихевиоризм. Последним мог бы быть, по мнению Толмена, к которому присоединились Д. Кантор и Р. Перри, только «нефизиологический бихевиоризм». Если такой бихевиоризм появится, как он предполагал, то ему можно было бы дать название «новый бихевиоризм» (Tolman, 1951, р. 2). Он, этот «новый бихевиоризизм», нес бы в себе новую формулу, которая охватывала бы все имеющиеся в психологии факты.
Далее »
Анализируя положение в бихевиоризме, мы не будем касаться таких его разновидностей, как физический и биосоциальный бихевиоризм А. Вейса, радикальный бихевиоризм З. Я. Кио, психофизиологический бихевиоризм К. Лешли, органический бихевиоризм Д. Кантора. О последних в литературе говорилось достаточно (.Анцыферова, 1974; Ярошевский, 1976; Fetter, 1961; Tilquirt, 1950 и др.). Перед нами стоит задача показать эволюцию парадигмы объективности в рамках бихевиоризма.
Далее »
Итак, с уотсонизма начался длинный путь развития бихевиоризма, вплоть до его раскола и падения.
К первому относятся приверженцы традиционного гомопси-хизма, согласно которому психические особенности присущи только человеку, и, следовательно, не присущи машинам. Они считают разум исключительным преимуществом человека по той причине, что разум всегда предполагает выбор и всесторонний разум возможен только в формальной системе, чего никогда не достигают машины.
Далее »
Выготским было доказано, что в слове звуковая сторона и значение неотделимы друг от друга. Вместе с тем, значение слова, представляя определенную предметную отнесенность, неся в себе определенное обобщение, является средством общения. В результате в словесном значении мы имеем единство речи и мышления, обобщения и общения, и поэтому словесное значение рассматривалось как единица речевого мышления (Выготский, 1934). И поскольку последнее есть самый верхний, господствующий слой сознания, значение оказывается и единицей сознания. Так как человек каждую секунду должен жить своей действительной жизнью, одно и то же событие в одно и то же время для разных людей, или в разное время для одного и того же человека, может иметь совершенно различное значение. Данный человек в данное время реагирует на какое-либо событие в соответствии с тем, какой смысл это событие имеет для его практической деятельности. Под смыслом понимается переживание, рассматривающееся как единство осмысливания, осознания представленного в событии значения и аффективного отношения к этому событию, то есть единство аффективных и интеллектуальных процессов. Поэтому переживание рассматривается в качестве единицы системы межфункциональных связей, и иерархическое строение сознания определяется как смысловое, а психология впервые приобретает возможность изучать сознание.
Далее »
Возникновение и функционирование речи, как показывают ежедневные факты, требуют социальной среды, контакта с другими людьми, которые выступают, с точки зрения бихевиоризма, в качестве раздражителей. Поэтому наличие речевой деятельности натолкнуло Уотсона на определение человека как «социального существа» (там же, с. 291). Это и было, согласно Уотсону, третьим отличием человека от животного.
Далее »
Положение о знаковой функции стимулов-средств в системе воззрений Л. C. Выготского является ключом к пониманию формирования, функционирования и развития высших форм психики, поведения человека, процесс формирования которых выглядит следующим образом:
Далее »
Будучи продуктом всемирной истории человечества, психологическая сущность человека функционирует и развивается как общественные отношения, превращающиеся в психические функции. Другими словами, содержание, которым наполняется развивающаяся психика человека, представляет собой не что иное, как явление социальное, интериоризирующееся и превращающееся в личностное достояние. Значит, в отличие от Пиаже, для которого интерио-ризация представляла собой переход от аутистических, интимно-индивидуальных моментов к логическим внутренним операциям с помощью систематически оказываемого на него со стороны окружающей социальной среды принуждения, для Выготского социальное стоит в самом начале развития психики ребенка, и интериоризация, следовательно, для него есть не что иное, как механизм усвоения индивидом общественно-исторического опыта в социальной среде. Развитие высшей формы поведения было сведено к развитию ВПФ, механизм которых рассматривался как «слепок коллективных социальных отношений между людьми» (там же, с. 198). Исследования Выготского стали первой в истории психологии попыткой наполнить конкретным психологическим содержанием шестой тезис Маркса о Фейербахе и построить методологические основания психологической науки, вытекающие из «науки о действительных людях и их историческом развитии» (Энгельс, 1961, с. 299).
Далее »
Необходимо остановиться на категории человека, внесшей определяющий вклад в формирование и развитие бихевиоризма и послужившей причиной его первых успехов.
Далее »
Исторический подход к изучению психики человека — главная черта системы психологических воззрений Выготского, центральное в его теории. Принцип историзма стал «душой» методологии исторической психологии человека, которую Выготский и его соратники построили путем творческого применения принципов диалектического материализма в конкретных психологических исследованиях. Вместе с введением этого подхода и вытекающего из него конкретного «историко-генетического метода анализа» открылись широчайшие перспективы для анализа подлинных закономерностей психической жизни.
Далее »
Предметом бихевиоризма являлось только поведение человека, а сознание представляло собою неопределенную и бесполезную концепцию. Признание существования сознания для бихевиориста означало бы возврат к прошлому магическому религиозному предрассудку. Бихевиорист не должен признавать сознания (Watson, 1930, р. 2—3). Это положение было расценено в истории психологии как переход от гносеологического бихевиоризма к онтологическому, то есть от периода, когда сознание отрицалось лишь как объект психологических исследований (1913—1914), к последующему (1914—1919), когда сознание было исключено из сферы бытия вообще (Tilquin, 1950, р. 95).
Далее »
В отличие от Моргана, который провел экспериментальное исследование на кошках и пришел к выводу о том, что то или другое конечное действие, совершенное животным и ведущее к достижению приманки, происходит посредством ассоциации идей, подобно тому как мысль о действии приводит к действенному импульсу, Торндайк утверждал, что ассоциации представляют собою связи некоторых действий с некоторой ситуацией и некоторым удовлетворением, достигнутым в результате конечного действия. Отсюда вытекает, что в схеме Торндайка психологическая жизнь рассматривалась как медиация между стимулом и реакцией (там же, р. 109). Все сказанное здесь позволило Л. С. Выготскому охарактеризовать
Далее »
Суть метода анализа, раскладывающего психику на «инструментальные акты», заключалась в том, что в исследовании любой высшей психической функции необходимо найти такой акт, при совершении которого человек превратил бы определенные объекты в стимулы-средства, и посредством последних организовал бы ответное поведение. Это означает, что «инструментальный акт» представляет собой употребление тех или иных объектов как способов, средств для овладения собственным поведением. Следует особо подчеркнуть, что такой акт невозможен без проявленной со стороны человека как субъекта поведения и психики активности. Известно, что трудовые операции сами по себе не содержатся в материале, из которого были изготовлены орудия, предназначенные для осуществления этих операций. Они должны быть воплощены в орудие человеком, или, вернее, человечеством, а затем передаваться из поколения в поколение. Овладение тем или иным орудием равнозначно овладению содержавшимися в нем операциями. Человек как субъект инструментального акта должен сам установить суть стиму-ла-средства, или установить связь между стимулом-средством и стимулом-объектом. Об этом свидетельствовал ряд примеров из этнографии и психологии произвольного запоминания. За «узелком на память» скрывается событие, которое предстоит обязательно запомнить. При предъявлении какого-либо раздражителя испытуемый рисует для себя соответствующий рисунок, тем самым устанавливая связь между рисунком и раздражителем. Поэтому за рисунком он видит предъявленный раздражитель. Благодаря этим рисункам — «стимулам-средствам» — испытуемый организует свою мнемичес-кую деятельность. Другими словами, «стимулы-средства» приобретают функцию психологических инструментов.
Далее »
